Миробид Сайидо Насафи большую часть жизни провел в столичной Бухаре, где получил образование и умер в 1711 году. Он не принял приглашение стать придворным поэтом и жил в бедности, занимаясь ткацким промыслом. Его сборник «Шахрошуб» («Возмутитель спокойствия») содержит оды, восхваляющие труд простых ремесленников. Немало строк он посвятил описанию нелегкой жизни трудового народа. Сайидо внес ощутимый вклад в дело развития ремесленной поэзии.

Во времена Сайидо Насафи Бухара вместе с Самаркандом выступали в качестве крупнейших ремесленных центров Средней Азии. Здесь, как и во многих других местах региона, ведущую роль среди отраслей ремесла играло текстильное производство. В Самарканде в ту пору существовало несколько специализированных торговых заведений текстильного профиля. Это — рынки пестротканей (Алочабозор), продавцов тканей, прядильщиков, продавцов войлока, а также нитей и пряжи. Аналогичная картина наблюдалась в Бухаре. Здесь функционировали базары бумажных тканей, прядильщиков, циновок и продавцов тканей. Недалеко от Бухары, в селении Рахшабад тумана Руд находилось Село Ткачей пестряди (Дехчаи Алочабофон). Название села свидетельствует, что основную часть его населения составляли ткачи [6, с. 51-52, 193-194]. В целом, специализация в ремесленной деятельности достигла высочайшей точки. «Всякие ремесленники здесь имеют особое местожительство и особый рынок», — писал про Бухару Э. Дженкинсон [4, с. 49, 184].

Однако, как полагал Б. Г. Гафуров, говорить о прогрессивном развитии среднеазиатского ремесла в ту пору, нет основания [3, кн. 2, с. 284]. Дальнейшему росту производительности труда препятствовала низкая техническая оснащенность ремесленной деятельности. Основу ремесла, как и прежде, составлял ручной труд. Орудия труда при всем их разнообразии, в большинстве случаев оставались примитивными. Промышленная революция XVIII века и начало перехода в Европе от мануфактуры к машинному производству (появление рабочих машин, изобретение «челнока-самолета», механического ткацкого станка Картрайта и т.п.) сопровождались резким повышением производительности труда в сфере текстильного производства. Однако эти революционные изменения в европейской текстильной промышленности никак не повлияли на состояние ткацкого производства в ханствах Средней Азии. Несмотря на громадную разницу в производительности между примитивным местным товарным производством и внедряющимся на Западе машинным, никаких шагов по модернизации отрасли в ханствах не предпринималось. Наоборот, местные правители всячески препятствовали развитию прогрессивного производства. В 1786 году Филипп Ефремов, вынужденно скитаясь в Бухарском ханстве, видел следующее состояние местных промыслов: «Особенных зданий для фабрик нет; все рукоделия отправляются по домам, в коих находится иногда стана два или три». Он пришел к заключению, что изменить ситуацию с народным хозяйством в регионе (без внешнего вмешательства) уже было невозможно: «Самые бухарцы, будучи образованнее некоторых азиатских народов (например, хивинцев, ташкентцев и прочих), уступают в этом весьма многим европейцам и требуют довольно большого времени и какого-либо из них гения для выведения их из того состояния» [7, с. 214, 225].

«Некоторые из сельских жителей, подобно городским, прядут бумагу и шелк и ткут материи, но те и другие не имеют для сих работ особенных зданий, а исправляют их в своих домах», — писал горный инженер Т.С. Бурнашев после своего посещения Бухары в 1794-1795 годах [2, с. 79-80].

Вместе с тем, распространенное в колоссальных масштабах надомное производство давало текстильных продуктов в изобилии. Филипп Ефремов писал, что жители Бухарского ханства в таких условиях «весьма в большом количестве выделывают из шелка и хлопчатой бумаги разные материи» [7, с. 214]. Жители региона предпочитали заниматься торговлей и ремесленной деятельностью, нежели земледелием. Доходы от продажи продуктов ремесла и, прежде всего, ткачества, составляли главную статью доходов населения и государственной казны. «Богатство народное зависит здесь более от торговли и рукоделия, нежели от произведений природы, и сии два предмета составляют истинное основание народного благоденствия», — писал Филипп Ефремов. В занятие рукоделиями была вовлечена очень большая масса людей, чем компенсировались издержки низкой производительности труда.

Другой преградой для развития промыслов служили продолжающиеся междоусобия и феодальные войны.

Наихудшие условия для развития ремесла в регионе, в том числе в Бухаре и Самарканде, наступили в государстве Джанидов. Сайидо Насафи, который в старости зарабатывал ремеслом ткача, пишет о полном застое в товарном производстве и торговле и очень тяжелом положении ремесленников. Вот что он говорит в одной из своих газелей (перевод И. Сельвинского):

Управители мира так насосались крови,
Что на гранаты стали вокруг похожи.
На червей внутри своих коконов шелковичных,
Богачи, надев цветной архалук, похожи.

Как отмечалось, особое место в творчестве Сайидо занимала ремесленная поэзия. В его сборнике «Шахрошуб» в этой форме воспеты юноши-красавцы из лавок и ремесленных мастерских в аспекте специфических любовных связей, а также обличены городские сановники и вельможи. Вот какую оду, к примеру, Сайидо посвятил ткачу:

Кто с прекрасным ткачом свою свяжет судьбу,
По своей воле неизбежно очутится в яме.
Раз за разом за своей тканью к нему я иду,
Я крахмалю ткань, он в стопки кладет.
Кто собеседник того очаровательного юноши,
Того не печалят заботы о могиле, саване.
Сообразно берду будет работать руками, ногами,
Распахнув рот, словно вырез челнока.
Приютился в мастерской того прекрасного ткача,
Свою шпульку отнес и вложил в его челнок.

Ода поэта набойщику босмагар начинается следующими строками:

Раз мы из школы одной, с тем искусным набойщиком;
Скажу, что штампы речи его и нашим рождены ремеслом.

Начало оды Сайидо в честь отбельщика шустагар выглядит так [1, с. 349]:

Возьму на себя все заботы о нем,
Стану лощильным молотком в его руках.
Лишь бы он отказался от услуг красильщика тканей.
Сайидо, упорно доскою стою перед ним,
Хоть он и выдворяет из лавки меня.

В «Шахрошубе» Сайидо Насафи посвятил оды представителям 242 видов занятий, что служит ярким свидетельством очень высокого уровня специализации ремесла в XVII – начале XVIII веках.

Названия основных сортов хлопчатобумажных тканей, которые производились в ханствах Бухары и Коканда во второй половине XVIII в., перечислены Филиппом Ефремовым: «Из хлопчатой бумаги ткут чадры (холсты), миткаль, бязь, пестрядь, выбойку, фаты, бурмети (у нас из нее делают кумачи)». Жителями Коканда вырабатывались «весьма хорошая крашенина, мало уступающая китайке, изрядный трип (?), приготовляемый в Кукане и других городах, бязь, пестрядь; шьют также халаты и тому подобное и на все это употребляют собственную хлопчатобумажную пряжу» [7, с. 204].

И действительно, в государствах Шейбанидов и Джанидов жители производили самые разные виды хлопчатобумажных тканей, однако в основном простого строения. Помимо уже ставших традиционными (алоча, занданачи, карбос, кадак, фута), среднеазиатские ткачи стали изготовлять и некоторые новые сорта материй из хлопка: малла, мал-мал, кутни, хоса. Коричневую маллу производили жители Дарваза и Худжанда, мал-мал и кутни были произведениями столичной Бухары. Разреженную ткань хоса (кисея) вырабатывали в регионе повсюду. К этому времени местные мастера в совершенстве освоили все тонкости набивки бумажных материй – читгари, босмагари.

В шелкоткачестве наблюдался заметный спад. Нехватка шелка-сырца вынудила правителей запретить его вывоз. Отмечено сокращение числа шелководов и потребителей шелковых изделий. Вместе с тем, мнение о сокращении номенклатуры производимых в регионе материй из шелка не подтверждается. Производство златотканой парчи и бархата в Бухаре и Самарканде было налажено еще при Тимуридах. Ассортимент местных тканей из шелка в рассматриваемый период пополнился за счет таких изделий, как атлас с орнаментом абр, шатранжи с клетчатым орнаментом, полушелковых адрас и бекасаб. В пределах ханств Бухары и Коканда производство названных тканей было распространено чуть ли не повсеместно, за исключением горных районов. Другую шелковую материю, дорои, выделывали в Бухаре, Дарвазе, Худжанде [5, с. 9, 58; 6, с. 69].

Филипп Ефремов указывает следующий ассортимент шелковых тканей, которые производили в Бухарском ханстве: «Ткут парчи полосатые с золотыми и серебряными узорами, атласы, бархат, магроматы, жутни (кутни) полосатые и с золотыми мелкими травками (у нас идут они на наволочки, у татар же на холсты) и всякие другие парчицы», хотя, по его словам, «изделия сии, однако ж, не самой высокой доброты» [7, с. 205].

Т. С. Бурнашев также считал, что бухарские шелка нельзя было назвать первосортными: «Бухарцы водят шелковичных червей и из получаемого от них шелка ткут парчи, атласы, саранчи (шатранжи), не очень высокой работы» [2, с. 79-80].

Пополнился и ассортимент шерстяных изделий местного изготовления. В Самарканде, по всей вероятности, производили красное сукно сакирлот. Мужские и женские плащи из такой ткани в ту пору служили в качестве распространенной зимней одежды для населения края. В горных районах производили разные сорта прочного, пушистого сукна рагза для зимней верхней одежды, а также другие предметы домашнего обихода. Выделывались и разнообразные напольные покрытия – ковры, паласы, кошмы. В долине Варзоба таджики производили паласы с клетчатым орнаментом шатранджи, в Пенджикенте, Джизаке, селениях Алочабоф и Майдаяб Каршинской степи, Нуратинском межгорье, Андижане и на севере Афганистана – петельчатые ковры джулхирс.

В целом, XVII — XVIII века представляет эпоху, когда во всех городах и провинциях Средней Азии текстильные промыслы были весьма распространены. Однако это не служит свидетельством развитого состояния ремесла. Можно говорить о длительном периоде застоя в отрасли, что наглядно прослеживается в сравнении с текстильным производством сопредельных со Средней Азией регионов. А начало спаду было положено еще в XVI веке. Текстильное производство было направлено главным образом на удовлетворение внутреннего спроса. Занятость в области текстильной обработки волокна многочисленной армии ремесленников – следствие отсутствия какого-либо прогресса в отрасли, применения исключительно ручного труда. Именно в эту эпоху закладывались основы последующего вымирания отрасли регионального кустарного производства текстиля. Живя среди простого народа в эти тяжелые времена, Сайидо Насафи хорошо знал о его нелегкой жизни. Популярность Сайидо – поэта и ремесленника в народе была огромна. Он беспощадно осуждал жестокость и несправедливость властей и восхвалял большой труд человека из простонародья.

Литература
1. Ахмадов Р. Фольклор сезонных обрядов таджиков Центральной Азии (на тадж. яз.). – Душанбе, 2007.
2. Бурнашев Т. С. Путешествие от Сибирской линии до города Бухары в 1794 и обратно в 1795 году / Сибирский вестник.– С-Пб., 1818. — Ч. 2-3.
3. Гафуров Б. Г. Таджики. Древнейшая, древняя и средневековая история. – Душанбе: Ирфон, 1989. — Кн.1-2.
4. Дженкинсон А. Путешествие в Среднюю Азию в 1558–1560 гг. // Английские путешественники в Московском государстве в XVI в. – Л., 1937.
5. Махкамова С. Узбекские абровые ткани. – Ташкент: Гослитиздат УзССР, 1963.
6. Мукминова Р.Г. Очерки по истории ремесла в Самарканде и Бухаре в XVI веке. – Ташкент: Фан, 1976.
7. Странствование Филиппа Ефремова в киргизской степи, Бухарии, Хиве, Персии, Тибете и Индии и возвращение оттуда чрез Англию в Россию // Путешествия по Востоку в эпоху Екатерины II. — М.: Восточная литература, 1995.

Иброхимов М.Ф., Содикова С.А.